Мне было 20 лет. К этому возрасту я уже знал, что такое ощущение пустоты и бессмысленности жизни. При кажущемся внешнем благополучии знал, что такое прятаться от окружающих под непроницаемую маску безразличия. Происходящие рядом со мной события, окружающие меня люди ─ все это было просто раздражающими моментами. Ноющая боль от присутствия рядом со мной людей была нормой. Я привык к этому, и мыслей о том, что бывает по-другому, у меня просто не было
Была и другая грань ─ ощущение, что живу с внутренними вопросами. Довольно долго я не мог их сформулировать для себя. Избавиться от них тоже не получалось. Главный из них ─ как мне перестать страдать? Мне же больно, а значит что-то можно изменить. Я хочу узнать, как это сделать. И я устремился за ответами.
Я сделал вывод: если с другими людьми мне плохо, значит, нужно быть без них. Как? Нужно изменить себя так, чтобы они не раздражали. Посыл казался хорошим. Спустя некоторое время я наткнулся на информацию о китайских медитациях и, всерьез увлекшись ими, на несколько лет пропал из реального мира.
Медитации были длительными, большая часть свободного времени уходила на новое увлечение. Это казалось настоящим выходом, поскольку было явное ожидание, что я вот-вот открою дверь в материальной реальности, кажущейся какой-то неправильной, и наконец окажусь в настоящей духовной реальности.
Все, что меня интересовало в жизни, это насколько я добьюсь ярких переживаний, видений и других интересных эффектов восприятия от занятий, насколько я «духовно продвинусь». Иногда удавалось получить интересные ощущения, эйфорию. Я даже получал описанные китайскими мастерами эффекты изменения восприятия, которые должны были свидетельствовать о моем духовном продвижении. Положительным было то, что внутренняя боль на время притуплялась. Это придавало сил и уверенности.
На втором году занятий я как-то шел после очередной сессии медитаций длительностью в семь часов. Тело гудело. Только прошел дождь, асфальт был мокрый и отражал дома вдалеке и свинцовое небо, подобно зеркалу. Мне показалось, что я увидел обратную сторону окружающего мира, шагнул за границу восприятия. Было острое ощущение легкости, как будто «меня нет», как будто я свободен и от других людей, и от приносимых ими страданий. Однако, когда я ощутил, что «меня нет», у этого «меня» появилось желание снова испытать это переживание, только раза в три сильнее. Мне захотелось добавки.
В течение нескольких следующих лет я очень дорожил своими переживаниями, видениями и особыми состояниями, которых удавалось достичь. Это было приятно, как будто это была копилка, куда я складываю дорогие сердцу самоцветы. На какое-то время окружающие люди даже стали как-то меньше раздражать.
Я пытался достигать таких состояний снова и снова. В моем арсенале было накоплено уже многое: долгие медитации, от которых была боль во всем теле от статичного сидения на подушке на полу со скрещенными ногами, визуализации внутри себя течений воображаемой энергии по «внутренним каналам», трансовые танцы ночью в темноте, одиночестве и полной тишине, которые я заканчивал корчащимся в конвульсиях под батареей у окна, при этом издавая нечеловеческие звуки «космического языка», на котором, как мне казалось, я разговаривал с воображаемыми «духовными учителями», которые посылают сигналы и обучают «сверхсекретной духовной информации», о которой нельзя никому рассказывать, только своим, иначе я буду не понят.
Мне нравилась моя воображаемая инаковость. Я ощущал себя чуть ли не святым, и было ощущение, что я вот-вот обведу Господа Бога вокруг пальца. Ну или хотя бы раздражающих меня окружающих людей. Я нашел группы таких же, как и я, искателей, и с ними мне было более-менее безболезненно обсуждать наши совместные опыты «познания глубин космоса и мироздания». Люди за дверью наших медитационных подвалов были все так же далеки от меня, как и я от них. Поиск воображаемого неведомого был важнее.
Прошло несколько лет. Я стал настоящим фанатиком этих занятий. Меня интересовал только поиск духовности и маленькие удовольствия от жизни. При этом возникла мысль, что когда-нибудь я смогу быть монахом, если мне совсем захочется отстраниться от окружающего мира, но только при условии, что мне при этом будет хорошо, без лишних бессмысленных осложнений.
Внутри я уже ощущал себя монахом по сути, а не по форме. Но тем не менее, несмотря на все это, моя старая проблема не исчезла, взаимоотношения с родственниками, родителями, коллегами и другими людьми были все так же неприятны. Я тешил себя надеждой, что еще пара лет и «что-то» во мне обязательно «перещелкнет», поменяется таким образом, что наконец приведет к тому, что я перестану испытывать боль от общения с окружающими меня людьми.
Долгое время я занимался практиками в одиночестве, потом стал посещать группы, это было интереснее, нравилось слушать, вникать, разбираться в тонкостях «науки погружения в себя». Но интереснее всего было привязываться, прилипать к преподавателям, делать из них «гуру», цитировать их, искать внимания, дружбы, одобрения моих успехов. Я даже практически обожествлял их.
Идеи, о которых они говорили, в моем восприятии смешивались с их жизнью, какой я ее видел со стороны. Это длилось не один год, однако реальность преподнесла мне неожиданный сюрприз, оказалось, что «гуру тоже умирают». Так я это назвал для себя.
Люди, у которых я учился медитациям, оказались не просто смертными, а еще и подверженными таким же недугам, как и все остальные. Я это воспринял как пощечину идее, предполагавшей либо бессмертие в физическом теле, либо возможность моей индивидуальной душе выходить за его пределы, путешествовать по духовным мирам и постигать тайны и смыслы мироздания. Это казалось удовлетворяющим меня выходом из ненавистного мне окружающего мира и социума ─ забраться на «метафизическую гору» и не слезать оттуда всю жизнь.
Идея о том, что я сам смогу стать всезнающим, почти полубогом, пребывающим одновременно в этой, ненавистной мне реальности, и в той, манящей меня. Я надеялся, что, найдя черный ход «за ширму» мироздания, буду черпать оттуда абсолютное знание, которое позволит мне контролировать и использовать окружающих меня людей.
Я представлял себя этаким героем-чернокнижником из фантастических книг, который может обрушить на головы всего мира огонь, но из собственного милосердия этого не делает. Когда я вспоминаю об этом сегодня, невольно приходит на ум гуляющая в интернете картинка шуточной обложки книги: «Как управлять миром незаметно для санитаров»…
За годы поисков я несколько раз менял школы и группы занимающихся, связывал себя практически клятвами верности идеям, о которых говорилось на занятиях и тренировках, а через какое-то время возвращал свои слова назад, почувствовав, что мне уже мало того, что проповедуется как незыблемая истина.
Я сам возводил на пьедестал и сам же низвергал значимых для себя людей и идеи, пытаясь поддержать в себе ощущение наэлектризованной жизни в поиске высшего смысла, ощущения, что я вот-вот его открою. Мне казалось, что мой «путь» единственно верен, что я просто меняю направление, становясь все ближе и ближе к истине.
Виной всему наша психика
На тренинге «Системно-векторная психология» Юрия Бурлана такое психическое состояние определяется как следствие наличия особых врожденных психических свойств, присутствующих только у людей со звуковым вектором. Звуковой вектор ─ это особая психика, набор врожденных свойств и желаний, устремленных к раскрытию связи с первопричиной жизни на всех четырех уровнях существования природы ─ неживого, растительного, животного и человеческого.
Такой человек обладает особой чувствительностью слуха, улавливающего, например, тончайшие чувственные смыслы музыкальных вибраций. Такие люди имеют врожденную способность к сверхсосредоточению и восприятию максимального объема смыслов именно на слух, в словах, интонациях и звуках, вообще смыслов, «вибрирующих» в бурлящей вокруг жизни.
Слово ─ это смысл, это вибрация, несущая смысл, смысл, воспринимаемый человеком через ухо. Все сознательно воспринимаемые смыслы выражены словами. Даже когда мы читаем текст, слова отражаются в нас, словно мы их проговариваем вслух, то есть слышим. Механизм субвокализации приводит в движение голосовые связки при чтении так же, как при говорении.
Звуковик жаждет улавливать и воспринимать совершенно неявные смыслы, смыслы абстрактные и сокрытые в происходящей вокруг жизни. Ухо у такого человека является тем, что в Системно-векторной психологии называется эрогенной зоной, и восприятие окружающего мира во многом обусловлено удовольствием, получаемым от восприятия и раскрытия через эту эрогенную зону смыслов, которые наполняют внутренний мир звуковика удовольствием как в процессе взросления, так и после него.
Маленький звуковик концентрирует свое внимание, сосредотачивается на происходящем вовне, пытаясь в большей степени понять, «вслушаться» в смысл, даже не отдавая себе в этом отчет. От этого сосредоточения в «звуковой» голове рождаются непроизвольные мыслеформы. В дальнейшем, в процессе роста и взросления, развитый навык сосредоточения и заданное природой удовольствие от процесса мышления формирует значительно большую, по сравнению с о